РаспечататьСовременная деятельность Свидетелей Иеговы
Россия
БИБЛИЯ — АНТИСОВЕТСКАЯ КНИГА
Иногда братьев судили лишь за то, что у них была Библия. Надежда Вишняк вспоминает: «Мы с мужем еще не стали Свидетелями Иеговы, но истина глубоко затронула наше сердце. Однажды ко мне на работу приехала милиция и забрала меня прямо в рабочей одежде. Моего мужа, Петра, тоже забрали с работы. А перед этим в нашем доме во время обыска милиция нашла Библию и брошюру „После Армагеддона — Божий новый мир“. Петр думал, что меня не арестуют, потому что я была на седьмом месяце беременности.
Нас обвинили в том, что мы выступаем против советской власти. Мы сказали, что доверяем Библии, которая была написана задолго до установления советской власти.
„Библия — это Слово Бога, и именно поэтому мы с мужем хотим жить по ее принципам“,— сказала я.
Суд состоялся за две недели до родов. Судья делал перерывы между заседаниями, и я могла выходить на прогулку в сопровождении вооруженного солдата. На одной из прогулок он спросил, в чем моя вина. У меня была прекрасная возможность свидетельствовать ему.
Судья объявил, что Библия и литература, которые были изъяты у нас, признаны „антисоветскими“. Меня укрепило то, что не только нас с мужем обвинили в антисоветской деятельности, но и нашу литературу и даже Библию назвали антисоветскими! Нас спросили, где мы познакомились со Свидетелями Иеговы. Когда мы сказали, что в одном из лагерей в Воркуте, судья не выдержал и закричал: „Смотрите, что творится в наших лагерях!“ Нас обоих приговорили к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.
В доме Надежды Вишняк милиция нашла брошюру «После Армагеддона — Божий новый мир»
Петра отправили в мордовский лагерь, в центре России. А меня посадили в одиночную камеру. В марте 1958 года я родила нашего сына. В этих трудных обстоятельствах Иегова был мне самым близким другом и помощником. Моя мама забрала нашего сына к себе и заботилась о нем. Меня отправили в Кемерово, в Сибирь, где я отбыла срок в трудовом лагере.
Через восемь лет меня освободили досрочно. Помню, как в бараке надзирательница громко объявила, что „антисоветских“ высказываний с моей стороны не было, а наша литература признана исключительно религиозной. Я крестилась в 1966 году уже после освобождения».
Одиночное заключение
В советской системе исправительных учреждений за различные правонарушения, например за отказ добровольно отдать религиозную литературу, широко практиковалась такая мера наказания, как одиночное заключение. Заключенным выдавали заношенную хлопчатобумажную одежду и закрывали их в камерах.
Представьте себе типичную камеру. Это маленькое помещение, всего три квадратных метра. В нем темно, сыро и грязно, и ужасно холодно, особенно зимой. Стены покрыты цементной «шубой» — острыми выступами и буграми. В глубине метровой стены слепое окно, часть стекла разбита. Электрическая лампочка издает тусклый свет: она установлена в нише в стене и закрыта железным щитком с маленькими отверстиями. Сидеть практически не на чем: либо на бетонном полу, либо на узком выступе в стене, напоминающем бревно. Но на нем долго не посидишь: быстро перенапрягаются и начинают болеть мышцы ног и спины, а в спину вонзаются острые бугры цементной «шубы».
На ночь охранники выдают деревянный топчан. Он скреплен железными полосами. Можно лечь на голые доски и железо, но холод не дает уснуть. Одеял нет. Обычно тем, кого приговаривают к одиночному заключению, выдают 300 граммов хлеба в день и жидкий суп раз в три дня.
Уборная — дырка в полу — издает резкий, неприятный запах. В некоторых камерах установлена вентиляция, которая втягивает в камеру зловоние из канализации. Тюремные надзиратели иногда включают ее, чтобы досадить заключенному и причинить ему больше страданий.
В тюрьмах и лагерях особенно ценились Библия и библейская литература. В 1958 году в одном мордовском лагере братья организованно проводили встречи. Пока группа братьев изучала «Сторожевую башню», несколько назначенных братьев охраняли их на расстоянии голоса, чтобы надзиратели не могли застать их врасплох. Если появлялся надзиратель, то дальний брат говорил следующему брату: «Идет», а тот передавал дальше, и так пока не услышит группа изучающих. Все быстро расходились, а журнал прятали. Но часто надзиратели появлялись внезапно, словно из-под земли.
Однажды, когда братьев застали врасплох, Борис Крыльцов, чтобы отвлечь надзирателей от группы и сохранить журнал, схватил какую-то книгу и выбежал из барака. Надзиратели долго за ним гонялись, а догнав, увидели в его руках том Ленина. Его поместили в одиночный карцер на семь суток, но он был доволен, что удалось сохранить журнал.
Мордовский лагерь № 1
С 1959 по 1966 год из 600 заключенных этого лагеря более 450 были Свидетели Иеговы. Этот лагерь — один из 19 трудовых лагерей Мордовии — был окружен 3-метровым забором из колючей проволоки, по которой проходил электрический ток. С внешней стороны забора было установлено еще тринадцать заборов из колючей проволоки. Землю вокруг лагеря постоянно вспахивали, чтобы в случае побега были видны следы беглеца.
Полностью изолируя Свидетелей от внешнего мира, власти стремились сломить их и физически, и морально. Все же братьям удалось организовать в лагере теократическую деятельность.
Лагерь стал отдельным теократическим районом со своим районным надзирателем. В район входило 4 собрания, в которых насчитывалось 28 групп книгоизучения. Чтобы оставаться духовно крепкими, братья решили проводить семь встреч в неделю. Поначалу у них была всего лишь одна Библия на всех, поэтому они составили график чтения Библии по собраниям. При первой же возможности братья стали ее переписывать. В нескольких блокнотах содержались отдельные книги Библии, переписанные от руки, а сама Библия хранилась в надежном месте. Таким образом братья могли следовать графику чтения Библии. Также проводилось изучение «Сторожевой башни». Сестры, приезжавшие к своим мужьям на свидание, проносили в лагерь крошечные копии этих журналов, которые они клали в рот или прятали в каблуках. Также они вплетали в косы тонкие листы исписанной бумаги. Многих братьев приговаривали к одиночному заключению от 1 до 15 дней за то, что они переписывали литературу.
Камера одиночного заключения располагалась в отдельном месте, вдали от других помещений, где содержались заключенные. Охранники внимательно следили, чтобы Свидетели, находясь там, ничего не читали. Но даже в таких условиях братья придумывали, как доставить им духовную пищу. Обычно какой-нибудь брат залезал на крышу здания, которое выходило во двор, куда на прогулку выводили «одиночников». У него были маленькие клочки бумаги с библейскими стихами, скрученные в шарик один сантиметр в диаметре. С помощью трубки он выстреливал шариком в сторону гуляющего внизу брата. Тот наклонялся, делая вид, что завязывает шнурки, и незаметно подбирал духовную пищу.
На завтрак и ужин заключенным давали кашу с небольшим количеством хлопкового масла. А на обед давали жидкий борщ или суп и незамысловатое второе блюдо. Хлеб, которым кормили заключенных, внешне напоминал материал, из которого шьют сапоги! Иван Микитков вспоминает: «Я провел в этом лагере семь лет, и мы почти всегда мучились от острой боли в желудке».
Братья оставались твердыми в вере. Никакая изоляция не могла вывести из духовного равновесия этих преданных Богу служителей, которые продолжали проявлять веру в Бога и любовь к нему и к ближнему (Матф. 22:37—39).
СЕМЕНА ИСТИНЫ СЕЮТСЯ В МОСКВЕ
Проповедовать о Царстве Бога в Москве начала небольшая группа. Борис Крыльцов был одним из немногих, кто ревностно возвещал благую весть в столице. Он рассказывает: «Я работал в Москве в строительном управлении. Вместе с группой братьев и сестер мы старались проповедовать неформально. Узнав, чем я занимаюсь, в апреле 1957 года КГБ провел обыск в моей квартире и нашел библейскую литературу, и меня тут же арестовали. На допросе следователь сказал мне, что Свидетели Иеговы — самые опасные люди в государстве:
— Если вам дать свободу, то многие советские граждане присоединятся к вам. Поэтому в вашем лице мы видим большую опасность для нашего государства.
— Библия учит нас быть законопослушными гражданами,— сказал я.— Однако в ней говорится: „Продолжайте искать прежде Царство и Божью праведность“. Истинные христиане никогда не стремились захватить власть в какой-либо стране.
— Откуда у тебя взялась литература, которую мы нашли при обыске?— спросил следователь.
Борис Крыльцов
— А что в ней плохого? — спросил я.— В ней разбираются библейские пророчества и не затрагиваются вопросы политики.
— Да, но она издается за рубежом,— в конце сказал он.
Я оказался в тюрьме особого режима во Владимире. Меня тщательно обыскали, но, как ни странно, мне удалось пронести туда копии четырех журналов „Сторожевая башня“, переписанных на тонких листах бумаги. Было очевидно, что мне помог Иегова. В камере я переписал все четыре журнала. Я знал, что кроме меня здесь находились и другие братья, которые уже семь лет жаждали духовной пищи. Через одну сестру, которая убирала лестничные площадки, я передал им эти журналы.
Но оказалось, что с этими братьями сидел „стукач“, который донес тюремным надзирателям, что кто-то передал им библейскую литературу. Тут же был сделан обыск, и всю литературу забрали. После этого пришли ко мне и у меня в матраце нашли литературу. Я получил 85 суток карцера. Тем не менее Иегова и дальше заботился о нас».
ЛЕКЦИИ ПОМОГАЛИ НЕКОТОРЫМ ПОЗНАТЬ ИСТИНУ
Лекции были одним из средств идеологической борьбы против Свидетелей Иеговы в Советском Союзе. Виктор Гутшмидт вспоминает: «В наш лагерь зачастили лекторы с атеистическими лекциями. На таких лекциях братья всегда задавали лекторам вопросы. Иногда лекторы не могли ответить на самые простые вопросы. Обычно зал заполнялся до отказа, и все слушали с большим вниманием. Люди приходили сами: всех интересовало, что в конце лекции будут говорить Свидетели Иеговы.
«Если вам дать свободу, то многие советские граждане присоединятся к вам. Поэтому в вашем лице мы видим большую опасность для нашего государства»
Однажды в лагерь приехал лектор, бывший священник Православной церкви. Все знали, что в лагере он отказался от религии и стал атеистом.
— Вы стали атеистом до тюрьмы или после? — спросил кто-то из братьев в конце лекции.
— Подумайте, человек был в космосе, но Бога не видел,— ответил лектор.
— Когда вы были священником, неужели вы представляли себе, что Бог с высоты чуть более 200 километров от земли смотрит на людей? — спросил его брат.
Лектор молчал. Для многих заключенных такие беседы давали хорошую пищу для размышления, и с некоторыми мы начинали изучение Библии.
На одной из таких лекций, сестра попросила слово.
— Пожалуйста, вы, наверное, Свидетель Иеговы? — сказал лектор.
— Как бы вы назвали человека, который стоит посреди поля и кричит: „Я тебя убью“, хотя рядом никого нет? — спросила сестра.
— Умным его не назовешь,— ответил лектор.
— Если Бога не существует, стоит ли бороться с ним? Раз его нет, то и бороться не с кем.
Зал рассмеялся».
ПРОПОВЕДНИК ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНЕТСЯ
Конечно, лекции, пропагандирующие советскую идеологию, читались не только для заключенных в лагерях. Главным образом их организовывали для населения в городах. Опытные лекторы разъезжали по городам и селам, особенно по тем местам, где было много Свидетелей, например приезжали в Воркуту, Инту, Ухту и Сыктывкар. Брат Гутшмидт вспоминает: «Однажды в 1957 году лектор приехал в Дом культуры шахтеров города Инты, где собралось более 300 человек. Он рассказывал, во что верят Свидетели Иеговы и как они проповедуют. В точности пересказав все наши вступления по так называемым 15 „визитам“, он продолжил: „Если вы не подаете никакого признака, что возражаете, то проповедник обязательно вернется. Если после повторного визита вы не откажетесь, затем последует третий“.
Виктор Гутшмидт со своей сестрой (вверху), дочерьми и женой, Полиной, примерно за месяц до его ареста в 1957 году
За два часа он пересказал все шесть „визитов“ и зачитал все библейские стихи из своего конспекта. Моя жена, Полина, написала мне в лагерь, что присутствовавшие на лекции братья не могли поверить своим ушам. После лекции в газете была опубликована критическая статья о Свидетелях, но в ней было подробное свидетельство о Царстве. Кроме того, вся лекция транслировалась по радио, благодаря чему тысячи жителей города услышали, как и о чем проповедуют Свидетели Иеговы.
В 1962 году в наш лагерь приехал лектор из Москвы с лекцией о Свидетелях Иеговы. Рассказав их современную историю, он продолжил: „Ежемесячно в Бруклин со всего мира стекаются миллионы долларов в виде добровольных пожертвований, чтобы развивать деятельность Свидетелей в разных странах. Но ни один из лидеров не имеет даже собственного гардероба. Они вместе со всеми питаются в столовой, как уборщица, так и президент, и между ними нет никакой разницы. Все они называют друг друга братьями и сестрами, как мы товарищами“.
На какое-то время в зале воцарилась тишина. Потом он добавил: „Однако мы не приемлем их идеологию, как бы хорошо она не выглядела, потому что мы хотим все это строить без Бога, своими руками и своей головой“.
Его лекция так воодушевила нас, ведь мы впервые услышали правду о Свидетелях Иеговы от самих властей. Такие лекции предоставляли возможность многим людям слышать от властей правду о Свидетелях Иеговы. Но людям еще нужно было видеть, как учения Библии могут помочь в их жизни».
Она спросила: «Почему ты плачешь?»
ПОЛИНА ГУТШМИДТ
РОДИЛАСЬ: 1922 год.
КРЕСТИЛАСЬ: 1962 год.
КРАТКИЕ СВЕДЕНИЯ: вышла замуж за Виктора Гутшмидта. Находясь в тюрьме, Полина заметила, насколько добрыми людьми были Свидетели Иеговы.
Я СВЯТО верила в идеи коммунизма. Однако коммунисты меня арестовали в мае 1944 года и выслали в трудовой лагерь в Воркуте. Три года мне не говорили о причине моего ареста. Вначале я думала, что произошла ошибка, и ожидала освобождения. Но вместо этого меня приговорили к десяти годам заключения за якобы антисоветские высказывания.
Поскольку у меня было медицинское образование, в первые годы заключения я работала в лагерной больнице. В 1949 году меня перевели в Инту в лагерь для политзаключенных. Режим в этом лагере был гораздо строже. Среди заключенных царила атмосфера озлобленности и грубости, развязности и разврата, отчаяния и апатии. Слухи о том, что всех заключенных вскоре расстреляют или приговорят к пожизненному заключению, накаляли и без того напряженную атмосферу. От такого напряжения некоторые теряли рассудок. Заключенные никому не доверяли и ненавидели друг друга, потому что в лагере было полно доносчиков. Люди были разобщены, каждый приспосабливался как мог. Во всем проявлялись эгоизм и алчность.
Одна группа заключенных, состоявшая из 40 женщин, разительно отличалась от всех. Они всегда держались вместе, были на удивление красивыми и опрятными, любезными и приветливыми. В основном это были молодые женщины и даже совсем юные девочки. Я узнала, что они верующие, Свидетели Иеговы. Заключенные относились к ним по-разному. Одни были недоброжелательны и враждебны. Другие восхищались их поведением и любовью друг к другу. К примеру, когда одна из них заболела, другие по очереди дежурили у ее постели. В лагере это было особенно необычно.
Меня поразило, что, хотя эта группа была многонациональной, все они относились друг к другу дружелюбно. К тому времени я потеряла всякий интерес к жизни. Однажды, когда мне стало очень плохо, я сидела и плакала. Ко мне подошла одна из этих девушек и спросила:
— Полина, почему ты плачешь?
— Я не хочу жить,— ответила я.
Эта девушка, Лидия Никулина, стала меня утешать. Она многое мне рассказала, например в чем смысл жизни и как Бог решит все проблемы человечества. В июле 1954 года меня освободили. К тому времени я многое узнала от Свидетелей Иеговы и с радостью присоединилась к ним.