Судебные процессы

Комментарии юристов

Описание судебного заседания о ликвидации религиозной общины Свидетелей Иеговы в г.Москве

В Головинском межмуниципальном суде г.Москвы 29 сентября 1998 г. прошло первое судебное заседание по заявлению Головинского прокурора о ликвидации религиозной общины Свидетелей Иеговы в г.Москве. По сути обращение прокурора в суд с такими требованиями -- проявление воинствующего антикультизма, активно используемого в настоящее время противниками религиозных меньшинств.

В СМИ началась активная кампания в отношении религиозной организации. Хотя отдельные публикации в печати дают объективный отчет о происходящем, подавляющее большинство публикаций прессы и репортажей телевидения тенденциозны и по существу озвучивают позицию Русской Православной Церкви. В отдельных передачах методом провокационного монтажа или некорректного комментария Свидетели Иеговы приравниваются к сатанинским сектам. Все это нельзя расценить иначе как попытку оказать воздействие на суд путем формирования негативного общественного мнения по отношению к Свидетелям Иеговы.

Предистория данного процесса следующая. Антикультистские комитеты в течение 4 лет постоянно обращались в различные государственные структуры, требуя запретить деятельность Свидетелей Иеговы. В Петербурге и Москве по их заявлениям неоднократно проводились проверки религиозной организации, в том числе в рамках возбужденных уголовных дел. Однако никаких данных о правонарушениях и, тем более о преступлениях, установлено не было и все уголовные дела были прекращены по реабилитирующим основаниям - за отсутствием события и состава преступления.

Тогда антикультистские организации - Комитет защиты семьи и личности г.Санкт-Петербурга и Комитет по спасению молодежи г.Москвы в 1996 г. обратились в суд с требованием ликвидировать Российский управленческий центр Свидетелей Иеговы и взыскать 100 млрд рублей в пользу комитетов якобы в возмещение морального вреда и ущерба, нанесенного психическому и физическому здоровью верующих. Если бы требования антикультистов были удовлетворены, практически это означало бы запрет деятельности Свидетелей Иеговы на территории всей России и изъятие у них в пользу антикультистов имущества и, прежде всего, центра в Солнечном, построенного добровольным трудом верующих не только России, но и США и Западной Европы. Нужно отметить, что обоснования иска комитетов в Петербурге аналогичны рассматриваемому в настоящее время заявлению прокурора - признание своей религии единственно истинной и объявление других “ложными”, невыполнение гражданских обязанностей перед государством - выбор альтернативной службы в армии и неучастие в работе органов власти, отказ от празднования государственных, религиозных и семейных праздников, причинение вреда здоровью -- отказ от переливания крови и психические изменения в результате пребывания в общине.

Исковое заявление рассматривалось вначале Сестрорецким районным судом г.Санкт-Петербурга, а затем судом субъекта Федерации - городским судом Санкт-Петербурга, который в апреле 1998 г. пришел к выводу, что комитеты не имеют в соответствии с действующим законодательством права обращаться в суд с исками о ликвидации организации и взыскании в свою пользу денежных средств в возмещение вреда, который якобы был причинен другим лицам. Прокуратура г.Санкт-Петербурга и Управление юстиции г.Санкт-Петербурга официально отказались от участия в данном процессе.

Тогда антикультистские комитеты перенесли центр тяжести на религиозную общину в г.Москве. Численность Свидетелей Иеговы в России составляет около 250 тыс. человек, и в Москве действует одна из наиболее многочисленных общин - около 10 тыс. человек. Хотя все негативные материалы были представлены следствию антикультистами, расследование возбужденного по их заявлению уголовного дела подтвердило отсутствие в деятельности общины каких-либо преступлений. Уголовное дело прекращалось производством 4 раза, поскольку по жалобам антикультистов вышестоящие прокуроры отменяли постановление о прекращении уголовного дела в связи с неполнотой проведенного расследования. Если обратиться к тексту документов следствия, понятно, почему антикультисты добивались изменения мотивов решения следователя. Например, в постановлении о прекращении уголовного дела от 28 декабря 1997 г. следователь указывает: “Анализируя вышеизложенный перечень претензий Комитета по спасению молодежи по нарушению конституционных прав граждан религиозной организацией “Свидетели Иеговы” следствие приходит к выводу, что заявления Комитета по спасению молодежи основаны на активном непринятии именно этой конкретной религиозной организации, членам которой они отказывают в возможности осуществления их конституционных прав по причине их вероисповедания. ... анализируя собранные по делу доказательства и оценивая их в совокупности, следствие приходит к выводу, что деятельность организации, а также руководства религиозного общества “Свидетели Иеговы” не сопряжена с причинением вреда здоровью граждан или иными посягательствами на личность, права и свободы граждан и не побуждает граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению каких-либо противоправных действий и находится в полном соответствии с Конституцией РФ и законодательными актами РФ...”.

Почему же спустя всего четыре месяца в апреле 1998 г. следствие, не установив никаких новых фактов, делает прямо противоположные выводы: “...оценивая собранные по делу материалы, следствие считает, что своей деятельностью религиозная организация “Свидетели Иеговы” нарушает международные законы о правах человека и российские законы “О свободе вероисповедания”, “Об образовании” и другие, попирает положения Конституции РФ, хотя конкретных фактов совершения преступлений членами данной организации не выявлено, в связи с чем их невозможно привлечь к уголовной ответственности за конкретные правонарушения...”? Почему, располагая все теми же материалами, предоставленными Комитетом по спасению молодежи, следствие сочло нашедшими подтверждение их клеветнические обвинения, прямо приведенные в тексте постановления: “Свидетели Иеговы” - сильная тоталитарная секта мирового значения, которая занимается вовлечением в секту малолетних детей и использованием элементов кодирования психики, значительно ухудшает материальное положение семей сектантов путем жесткой системы сбора взносов в секту; разжигает ненависть к традиционным религиям и религиозным направлениям Русской православной церкви, что приводит к разрушению национальных традиций в умах молодого поколения; увеличивает количество разрывов родственных связей; побуждает к отказу от исполнения гражданских обязанностей (воинская повинность) и от переливания крови; разжигает религиозную и национальную рознь; проповедует идеи абсолютного превосходства одних людей над другими; нагнетает страх, нервозность, психоз ожидания “конца света”.?

Изменение позиции прокуратуры, проводившей расследование в отношении Свидетелей Иеговы, неслучайно. Для юристов очевидна несостоятельность доводов следствия, равно как и его конфессиональная ангажированность. Среди доводов - “разрушение национальных традиций в умах молодого поколения”, среди доказательств - сообщение отдела катехизации и религиозного образования Священного синода Московской патриархии и заключение Центра реабилитации жертв нетрадиционных религий памяти А.С.Хомякова при Храме Всех скорбящих Радостей г.Москвы, возглавляемом православным священником. В этих документах дана весьма некорректная по форме и по содержанию оценка не столько деятельности религиозной организации, сколько ее вероучению. Хотя вопросы богословия решаются не в стенах суда с привлечением в качестве заявителя прокурора, несомненно, что в данном процессе попытка вывести судебное разбирательство из правового поля и перенести его в плоскость доктринальных споров исходит именно от государства, интересы которого представляет прокурор. Поэтому данный процесс невозможно рассматривать вне контекста сложившейся государственно-церковной политики России.

Судебный процесс в отношении московской общины Свидетелей Иеговы является первой попыткой ликвидировать религиозную организацию на основании дискриминационного закона “О свободе совести о религиозных организациях”. Этот прецедент, бесспорно, определит, как в дальнейшем будет складываться судебная практика применения этого закона. Поэтому первое судебное заседание вызвало пристальный интерес не только верующих общины, но также СМИ, защитников и противников религиозной свободы в России.

Хотя 29 сентября 1998 г. судом рассматривались только процессуальные вопросы, их разрешение дает основание для определенных прогнозов дальнейшего развития событий.

В начале процесса прокурором было заявлено ходатайство о привлечении в качестве третьего лица представителей общественной организации - Комитета по спасению молодежи, то есть того самого комитета, который требовал ликвидации религиозной организации в Петербурге и по заявлениям и материалам которого расследовалось уголовное дело. Процессуальные права третьего лица в процессе равны достаточно широки и во многом равны правам сторон. Таким образом антикультистский комитет официально вводился бы в число участников процесса. Прокурор пояснил, что данная организация обращалась в прокуратуру с требованиями запретить деятельность общины, именно ее материалы послужили основанием для обращения прокурора в суд. Однако закон требует от третьего лица не фактической, а правовой связи с участниками процесса, то есть чтобы решение суда юридически влияло на права и обязанности третьего лица по отношению к участникам судебного процесса. Для всех знакомых с материалами гражданского дела очевидно, что антикультистский комитет был по сути его инициатором. Но очевидно и то, что правовой связи ни с прокуратурой, ни с религиозной общиной Комитет не имеет. Поэтому суд согласился с возражениями представителей общины и отказал прокурору в этой ходатайстве.

Между тем прокурор не указал на обязательное участие в качестве третьего лица в такого рода процессах Управления юстиции, которое регистрировало общину, осуществляет контроль за ее деятельностью и при решении суда о ее ликвидации регистрирует этот юридический факт. Управление юстиции было привлечено к участию в процессе по ходатайству представителей общины.

При сопоставлении этих ходатайств выявляется неправовой характер заявления прокурора в суд о ликвидации. Обязательный по закону участник процесса - Управление юстиции им игнорируется, тогда как в нарушении правовых норм делается попытка легализовать участие антикультистов в судебном заседании.

Бесспорно, Свидетели Иеговы пошли на определенный риск, требуя в данном случае соблюдения закона. Хотя Управление юстиции г.Москвы не выдвигало никаких претензий относительно деятельности общины, не исключено, что его позиция в процессе так же, как и позиция прокурора, будет определяться политическими соображениями. Но община принципиально решила требовать исполнения всех процессуальных норм, даже если по тактическим соображениям могло показаться выгодным использовать игнорирование закона прокурором. Сиюминутная выгода и передергивание закона не могут быть ни тактикой, ни тем более стратегией религиозной организации в прецедентном процессе.

Следующий процессуальный вопрос - участие в судебном заседании иностранца. Согласно конституционным и процессуальным нормам граждане и неграждане России пользуются в суде равными правами. Поскольку Свидетели Иеговы понимают, что в данном процессе должно быть защищено фундаментальное право - право на свободу совести, гарантированное не только Конституцией РФ, но и международным правом, общиной было принято решение доверить защиту своих интересов не только русским юристам - Г.А.Крыловой и А.Е.Леонтьеву, но и члену ассоциации адвокатов Канады Д.Бернзу, ранее принимавшему участие в судебных процессах по делам Свидетелей Иеговы. Не усмотрев принципиальных оснований для отказа Дж.Бернзу представлять интересы общины, суд, как указано в протоколе, формально пока не допустил его к участию в процессе, сославшись на отсутствие переводчика с надлежаще оформленными полномочиями. Между тем, на аудиозаписи процесса отчетливо слышно признание судом полномочий Дж.Бернза как представителя общины.

?о существу главным процессуальным требованием религиозной общины было ходатайство об обязании прокурора в соответствии с нормами гражданского процесса указать конкретные факты, на которых основывается его требование о ликвидации общины. Обстоятельства, на которых прокурор основывает свои требования, юридически значимыми фактами не является. Правовая конструкция заявления прокурора по сути препятствует религиозной организации защищать свои законные интересы в суде и нарушает принцип равноправия сторон, не позволяя должным образом подготовиться к судебному разбирательству. Например, прокурор указал на разжигание Свидетелями Иеговы религиозной розни, что выразилось якобы в распространении соответствующей литературы. Между тем это является уголовно наказуемым преступлением, которое, как прямо указано в выводах следствия, Свидетели Иеговы не совершали. Другой пример - обвинения в посягательстве на личность, права и свободы граждан при том, что прокурором не указано ни единого конкретного факта подобного посягательства, равно как не указано, чьи конкретно права и свободы нарушены и какая конкретно личность подверглась посягательству. По сути прокурор не в состоянии указать на нарушение прав и свобод конкретных граждан в виду явного отсутствия такого нарушения. Ссылки на доктринальную литературу не могут быть доказательствами действий и свидетельствуют лишь о намерении прокурора выйти из правового поля и использовать суд в качестве доктринальной трибуны.

В соответствии с действующим законодательством судебной защите подлежат охраняемые законом интересы, которыми конфессиональные предпочтения и религиозные споры не являются. Именно поэтому доказательствами противоправности действий юридического лица должны быть сведения о фактах, которые прокурор был обязан указать в своем представлении. Однако ни по одному пункту предъявленных требований прокурор не привел никаких фактов нарушений закона. Равно как в виду отсутствия таковых не смог разграничить соответствие закону деятельности общины до 1 октября 1997 г., то есть в период действия Закона РСФСР “О свободе вероисповеданий” от 25 октября 1990 г., и после. Между тем это весьма существенно, так как ранее действовавшее законодательство предусматривала иные основания прекращения деятельности религиозного объединения. Как известно, закон не имеет обратной силы.

В ответ на законное требование представителей общины конкретизировать юридически значимые факты, то есть конкретные обстоятельства, на которых основано требование о ликвидации организации, и период времени, в течении которого, по мнению прокурора, имели место нарушения действующего законодательство со ссылкой на конкретные нормативные акты, прокурор невнятно сослался на то, что свидетели в процессе дадут необходимые показания. Суд отказал в удовлетворении данного ходатайства, отметив, что при рассмотрении дела прокурор непосредственно даст пояснения по своему заявлению и будут допрошены свидетели.

С учетом этого обстоятельства тем больший интерес представляют свидетели обвинения, среди которых члены антикультистских комитетов и психиатры, полагающие возможным лечить инаковерие в психиатрических реабилитационных учреждениях. 29 сентября 1998 г. прокурор ходатайствовал о добавлении к этому списку А.Л.Дворкина - сотрудника Московской Патриархии, неоднократно публично утверждавшего о мафиозности “сект”, к которым он относил и Свидетелей Иеговы, А.Н.Хвыли-Олинтера, до сей поры боровшегося против кришнаитов, но под угрозой судебного иска заключившего с ними мировое соглашение, и Метлик И.В., так называемого “эксперта”, открыто объявившей себя сторонником Русской Православной церкви. Суд согласился на расширение списка свидетелей прокурора, несмотря на возражения представителей Свидетелей Иеговы, указывавших на их заведомую ангажированность.

Представители общины готовы выступать как в доктринальном, так и в правовом поле. Однако проблема в том, что богословские споры не должны быть предметом судебного разбирательства, тем более, что в этом случае участие доминирующей конфессии и ссылки на традиционные ценности позволяют предсказать их результат. Что же касается правового поля, нельзя не отметить, что в отсутствии конкретных обвинений возможности общины защищаться достаточно ограничены. Поэтому ходатайства представителей общины были направлены на истребование конкретных доказательств, подтверждающих или, напротив, опровергающих утверждения прокурора о нарушении общиной действующего законодательства. Проблема в том, что по российскому законодательству в подавляющем большинстве случаев медицинские и иные документы могут быть истребованы по запросу не общины, а суда. Суд в соответствии с процессуальными нормами оказывает содействие сторонам в собирании доказательств, если для них это затруднительно. В данном случае суд такого содействия оказывать не стал, отказав в выдаче запросов в психиатрические и гематологические клиники, ограничившись лишь истребованием для обозрения уголовного дела. Если учесть, что представленные прокурором документы, среди которых материалы Комитета по спасению молодежи, письма различных православных организаций и даже доклад “Секты во Франции” приобщены судом к материалам дела, очевидно, что по крайней мере в настоящее время суд не демонстрирует равное отношение к участникам процесса.

Суд отказал также и в передаче дела на рассмотрение по первой инстанции в Московский городской суд. Несмотря на кажущуюся незначительность этого вопроса, юристам очевидно принципиальная важность правильного определения подсудности рассмотрения дела. Не случайно в ст. 47 Конституции РФ прямо указано, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. При рассмотрении дела районным судом, решение обжалуется в суд субъекта Федерации. При рассмотрении дела по первой инстанции судом субъекта Федерации, его решение может быть обжаловано непосредственно в Верховный Суд России. В процессе в г.Санкт-Петербурге 0было признано, что районный суд не имеет права рассматривать подобного рода дела по первой инстанции. Первоначально и в Москве Головинский суд отказался принять дело к своему рассмотрению по первой инстанции, указав, что с заявлением о ликвидации общины, зарегистрированном на уровне субъекта Федерации обязан обращаться в суд субъекта Федерации прокурор субъекта Федерации, а не прокурор административного округа, как в данном случае. По протесту прокурора это решение было отменено Московским городским судом. Таким образом, именно суд субъекта Федерации предписал районному суду рассмотреть дело по существу.

И последнее. Процесс привлек внимание верующих и средств массовой информации. Поскольку зал судебного заседания не мог вместить всех желающих присутствовать на процессе, представители общины ходатайствовали о разрешении видео и аудиозаписи и проведении киносъемки. Суд разрешил аудиозапись. Это весьма значимо при отсутствии в законе нормы о полной фиксации хода процесса и сложившейся судебной практике схематичного протоколирования. В частности, в первом же судебном заседании выявились противоречия между аудиозаписью и протоколом судебного заседания по вопросу участия в разбирательстве канадского адвоката Дж.Бернза.

Судебное разбирательство было отложено на 17 ноября 1998 г., так как требуется время для того, чтобы прокуратура официально уведомила Управление юстиции о слушании дела.

Подводя итоги первого судебного заседания, можно сделать следующие выводы:

  1. Требования прокурора носят неправовой характер. Содержание его заявления о ликвидации общины и список свидетелей с его стороны предполагает попытку прокурора вывести судебный процесс за рамки правового поля и придать ему доктринальную направленность. Это проявляется также в непосредственном участии в процессе сотрудников Русской Православной Церкви.
  2. Активную роль в процессе играют антикультисты. Именно они являются фактическими инициаторами процесса и основными свидетелями обвинения. При этом в нарушение действующего законодательства прокурор ходатайствовал об официальном признании антикультистского комитета процессуальным участником дела.
  3. Прокурор игнорирует императивные процессуальные нормы.
  4. Правило подсудности данного дела нарушено. Это нарушение предопределено решением Московского городского суда, который как суд субъекта Федерации должен был рассматривать это дело в качестве суде первой инстанции.
  5. Прокурор и антикультисты получают активную поддержку СМИ, формирующих общественное мнение и тем самым пытающихся воздействовать на суд.
  6. Активность защиты Свидетелей Иеговы в определенной мере ограничивается существующими процессуальными нормами о порядке истребования доказательств. Суд предусмотренного законом содействия в собирании доказательств ответчику в настоящее время не оказывает.

Адвокат Г.А.Крылова